Интервью с группой “Дети Хурмы”

Группа существует с 1998 г., тем не менее, ваш дебютный альбом вы записываете только сейчас. С чем это связано?

Леша/Барт (гитара): Думаю, что мы просто дошли до того момента, когда нужно писать альбом.
Ильич (бас): Да, как говорится, созрели. Тем более, на практике большинство отечественных групп, как правило, записывают свой дебютный альбом лет через десять лет после своего создания и первого выступления.

Как у «Jazzlobster», первая пластинка вышла только через 13 лет после создания группы.

Марк (барабанщик): У «Crocodile Tx» и «Ругера» такая же ситуация была с первыми альбомами.
Ильич: Так что это в порядке вещей, я ничего страшного в этом не вижу. Тем более, у нас до этого выходили неофициальные альбомы.
Марк: Да, меня когда брали в «Дети Хурмы», я посмотрел, поспрашивал и узнал, что у группы есть семь релизов и ни одного альбома. Очень удивился.
Ильич: Это параллельная дискография.
Все смеются.
Маклай (вокал): Резюмируя, могу сказать, что попытки записи были, но они были не зрелые. Сейчас, надеюсь, у нас все получится.

Как известно, предтечей группы Дети Хурмы был пост- панк-коллектив «Crazy Flat», в котором играл Растич, и он же помогал вам на первых порах становления «Детей Хурмы». Какие у вас с ним сейчас отношения, и как вообще вы относитесь к творчеству «7 расы»?

Маклай: С Растичем у нас до сих пор очень хорошие личностные отношения, я также положительно отношусь и к творчеству самой «7 расы».

Девиз группы «не быть болтом, их и так великое множество», а что для каждого из вас значит не быть болтом?

Ильич: Для меня «не быть болтом» - это значит не быть как все, не соответствовать каким-то устоявшимся критериям. Хотя, конечно, в нашей песне это понятие гораздо шире. Вообще, «не быть болтом» для каждого человека означает что-то свое, отрицание какой-то рутины, свобода, а еще не давать собой крутить налево и направо.
Маклай: Манипулировать.
Ильич: Да, совершенно верно. Не давать никому собой манипулировать.
Марк: Для меня «не быть болтом» означает оставаться самим собой. Не давать себя никому закручивать, но при этом успевать крутиться везде.
Леша/Барт: Я соглашусь с Ильичем, он все правильно сказал, добавить к этому нечего.
Маклай: После такого мэтра, как Ильич, говорить что-то еще очень сложно. Единственное, мне кажется, что на современном этапе у людей нет чувства истинной свободы, а есть только ее иллюзия. Полная свобода выбора сейчас – это только свобода выбора товаров на экране телевизора. А сами манипуляции над нами никуда не делись, они просто стали менее явными.

Более изощренными.

Маклай: Да, они стали более изощренными и влились в нашу повседневную жизнь настолько, что…
Ильич (перебивает): …Общество на этом этапе развития просто уже не может существовать без банального манипулирования. По сути, мы разрушаем общество, потому что не даем ему нами манипулировать.
Маклай: В заключение своего ответа на этот вопрос могу сказать, что если у вас нет паранойи – это не значит, что за вами не наблюдают. Манипуляции, как явные, так незаметные есть. В общем, не стоит обольщаться, что ты самостоятельный человек.

Маклай, вопрос, в первую очередь, к тебе: ты пишешь очень классные, остросоциальные, цепляющие за живое, тексты, выражая свой протест нашему существованию в спальных районах и говоря о том, что «нам нечего терять, кроме собственных цепей». Ты считаешь нас всех жертвами общества потребления или правительственных властей?

Маклай: Как-то не вполне корректно Вы ставите вопрос, товарищ, не по-советски! Вообще, этот слоган про цепи был придуман задолго до группы «Дети Хурмы», а в песне его предложил маэстро Ильич. Мне кажется, что мы на этот вопрос уже ответили – это практически то же, что и «не быть болтом». По сути, большинство наших песен об одном и том же, фантазии на большее не хватает.
Все смеются.
Ильич: Стандартный набор.
Маклай: Да, стандартный набор остросоциальных сентенций.
Леша/Барт: А мне эта песня, по большому счету, напоминает сюжет фильма «Бойцовский клуб». У человека было все, он все потерял и, наконец-то, стал свободным.
Ильич: И эта, и другие наши песни – это крик, вопль человека о невозможности в этом мире свободы как таковой. Ты думаешь, что ты свободен, но, на самом деле это не так.

А, как вы считаете, в таких рамках, в которых сейчас живет человек, возможно обрести свободу?

Ильич: В таких рамках – нет.
Леша/Барт: Нет, нельзя.
Марк: Можно только думать, что ты обрел.
Леша/Барт: Человек никогда не был свободен, он всегда был зависим от чего-то.
Марк: От буржуев.
Все смеются.
Марк: Они там думают, что свободны, и всем навязывают эту свободу, но ведь ими тоже кто-то управляет.
Ильич: Свобода в нашем ее понимании невозможна, и даже, когда человек делает что-то, рассчитывает, надеется на достижение свободы, она и тогда недостижима, к сожалению, но стремление к ней ценно само по себе.
Марк: Ты свободен, когда мертв.
Маклай: Я соглашусь с тем, что свобода – некое идеальное понятие, почти недостижимая сверхзадача. Но сами попытки ее как-то приблизить, декларировать внутри себя, напоминать себе, что «есть нечто большее» в этой жизни, (цитата из песни ДХ «Нечто большее»)- это очень важно. И еще мне кажется, что нельзя смещать акценты только на внешние обстоятельства, валить всё на общество потребления и так далее. Например, в уже упомянутой песне «Болт» есть одна важна для меня цитата Цоя «…ты способен увидеть свет, если пробить стены тюрьмы в своей голове…». Здесь уже говорится о поиске внутренней свободы, т.е. внешние обстоятельства, тяготы жизненные, не являются лимитирующими для человека, потому что он способен обрести свободу внутри себя.
Ильич: Можно быть свободным при любом режиме.
Леша/Барт: В телогреечке, на Магадане.
Все смеются.

Серьезный вопрос, о жанре, в котором вы играете. Это рэп-кор или что-то другое?

Леша (волосатый) –гитара, Ильич (в кепке) – бас, Марк (в камеру смотрит) – барабаны, Маклай (крайний справа) – вокал

Леша/Барт: На самом деле, мне кажется, что у нас не в чистом виде рэп-кор, потому что в музыке присутствуют элементы брутал-металла, какого-то хардкора, джаза даже, блюза, рок-н-ролла. Там такой «винегрет» намешан!
Марк: Чем разнообразней, тем лучше. Чего в одну дуду дудеть?
Леша/Барт: При этом у нас все старательно сделано и укомпоновано, чтобы не вылезать за рамки какого-то общего нашего стиля, но в плане стилистики и исполнения намешано куча всего.
Ильич: Мне, вообще, кажется, что это такой журналистский штамп, рэп-кор.
Леша/Барт: Это очень размытый жанр.
Ильич: Да, в чистом виде, насколько я знаю, его вообще, никто не играл. Нет, были, конечно, группы, которые играли рэп с металлом…
Марк (перебивает): Когда все это началось вообще?
Ильич: Достаточно давно.
Марк: Run DMC.
Ильич: Да, с Джимми Хендриксом.
Все смеются.
Марк: Пусть называют рэп-кором, нам все равно.
Маклай: В нашем случае стиль – это сугубо формальное определение. Просто когда спрашивают, что вы играете, не скажешь же, что мы такие типа мудрые и замороченные, у нас сплошная эклектика, и определению это не поддается. Поэтому для простоты называем это рэп-кор-альтернатива.

А что думаете о нашей альтернативной сцене?

Леша/Барт: Меня радует, что наша альтернативная сцена потихоньку лезет на запад, начинает записывать альбомы с грамотными зарубежными продюсерами, это во-первых. Во-вторых, начинает делать свой фирменный, собственный звук, т.е. у группы появляется свое собственное лицо, звучание и энергетика, поэтому группы становятся разные и непохожие друг на друга.

Это ты сейчас про какие именно группы говоришь?

Леша/Барт: Например, Диезы и Amatory, у них разное абсолютно звучание.
Марк: Я недавно побывал на концерте Deform, они мне нравятся, у них свой стиль, своя интересная идея, мертвая романтика, все дела. Ребята сейчас везде стали светиться, мама моя покупает журналы еженедельные с программой, и там прям на первой полосе Deform, интервью с ними. И еще мне показалось, что их способ раскрутки похож на раскрутку западных артистов. И еще мне нравится Uratsakidogi, очень интересная идея и музыка, просто за них не берется никто.
Леша/Барт: Просто у нас большинство людей, продюсеров и компаний, которые занимаются такой музыкой, не понимают, что, если они вложат сто долларов, то могут заработать намного больше.
Марк: В Америке, например, люди, которые этим занимаются, спрашивают группу, где вы хотите выступать, на каких инструментах играть? А у нас: сколько билетов вы готовы продать?
Все смеются.
Леша/Барт: Марк, понимаешь, у нас люди просто другие. Все пытаются заработать.
Марк: Причем на попсе, в большинстве своем. Они не понимают, что могут заработать на металле, на рэп-коре.
Ильич: А я, например, не вижу у нас никакого разнообразия. Все наши альтернативные группы играют однообразную, похожую друг на друга, музыку. Не, есть, конечно, исключения, яркие группы, Uratsakidogi, которых уже называли, та же 7 раса, и все.
Леша/Барт: Просто большинство команд в своей музыке пытаются сделать то, что они слушали, все эти различные западные команды, они не привносят в музыку ничего нового, они не делают чего-то своего. На такой музыке вперед не продвинешься, ни в технике, ни в мышлении.
Маклай: У меня по этому поводу двоякое мнение. С одной стороны, я солидарен с Ильичем, что нет ничего нового, шаблонность и по большому счету профанация жанра, а с другой стороны очень отрадно, что до хрена есть интересных групп, которые плавают где-то там, в низах, а на поверхность вылезают самые доступные или пронырливые. По большому счету, самых-то интересных групп мы и не слышим. Вот, например, когда мы играли концерт в Ярославле, и перед нами какие-то группы играли, я на самом деле офигел. Я не помню сейчас их названия, но чуваки очень интересные, и я уверен, таких групп не единицы. И еще один нюанс. По моим сведениям, альтернативные группы на западе, которых какой-нибудь лейбл еще не поймал за гениталии, пребывают в примерно таком же состоянии, что и наши клубные группы. Один мой знакомый, большой любитель альтернативы, который живет в Бостоне, рассказывал, что он приходит в местный альтернативный клуб, где играет офигенная группа, на хорошем техническом уровне, а в зале стоят 10-15 человек, и иногда хлопают. Поэтому в принципе ситуация, когда продюсеры не берутся за альтернативную музыку, она общемировая.
Леша/Барт: На самом деле, рынок перенасыщен.
Марк: Это точно.

У вас одна из самых интересных музыкальных составляющих среди наших альтернативных сцен. Кто в группе пишет музыку и как, вообще, происходит процесс ее сочинения?

Леша/Барт: Кто-то приносит свою идею, готовую гармонию, и потом уже мы все вместе начинаем ее обрабатывать, аранжировывать, смотреть, что слушается, а что не слушается. Вот и все.

И когда идет вот это обсуждение, что слушается, а что не слушается, споры бурные возникают?

Леша/Барт: Нет, бурные споры не возникают. Мне, вообще, кажется, что разногласия происходят между людьми, которые не понимают друг друга.
Марк: Да, или когда не знают, что играть.
Леша/Барт: А между нами существует определенное взаимопонимание. Люди в группе понимают, что хотят играть, что нужно сделать, грубо говоря, в данный момент, что сыграть, какую ноту. Если какой-нибудь музыкант играет то, что не нравится остальным, то этот вопрос обсуждается, мы меняем что-то в музыке до того момента, пока это не понравится всем. Хотя, в итоге, по любому, как бы ты не сделал песню, хорошо или плохо, когда ты ее записываешь, ни один музыкант как правило не доволен тем, что он производит.
Ильич: Скажем так, песня – это такой живое организм, ребенок, который должен какое-то время пожить, чтобы каждый ее органично почувствовал. Он поначалу может быть уродливым, с одним глазом, а потом мы его вылечили, и он стал нормальным.
Леша/Барт: По большому счету, да.
Маклай: А мне, как единственному человеку в группе, не имеющему музыкального образования, еще очень важным кажется вопрос доверия. Доверие к соратникам по группе, к музыкантам. Учитывая то, что я сам практически не сочиняю музыку, а когда сочиняю, то делаю это на блатных аккордах, то соглашусь с Ильичем, что песня поначалу может быть таким полумертвым эмбрионом, но если ты доверяешь музыкантам, их вкусу, то все получается. Бывали случаи, когда мне с первого раза что-то не нравились, а потом оказывалось, что это жемчужина, суперхит (смеется), в определенных масштабах.
Все смеются.
Леша/Барт: Да, примером может послужить наша песня «Осень», Маклай просто показал примерно три блатных аккорда, а мы потом сделали из этого, в принципе, нормальную аранжировку.
Маклай: Более того, с этим составом мы смогли доделать те песни, которые начали делать еще в двухтысячном году.

Расскажите, пожалуйста, поподробней о своем музыкальном образовании.

Леша/Барт: Музыкальная школа, Гнесинка.
Марк: Музыкальная школа, 4 года в джазовом колледже.
Ильич: У меня тоже Гнесинка..
Маклай: А мне дядя в детстве 4 аккорда показал.
Мила: Те самые, на которых ты все и делаешь?
Маклай: Да, точно! Поэтому если услышишь в песне 4 аккорда, то знай, это моя!
Все смеются.

Насколько я знаю, и Леша, и Марк не с самого начала играют в группе «Дети Хурмы», поэтому у меня к вам такой вопрос, почему вы решили играть именно в этой группе?

Леша/Барт: Мне понравилось, что музыка не закомплексована в плане стилистики, нет каких-то рамок, в которые тебя запихнули и все, их, по сути, вообще, нет, и что музыканты свободны в плане мозгов и в плане техники. Могут сыграть то, что нравится, существует фишка джема.
Марк: Мне тоже очень понравились тексты, музыка, к тому же с Лехой я давно уже хотел вместе где-нибудь поиграть. Я, вообще, если ищу себе команду, то ту, в которой музыканты выше моего уровня, где есть какое-то развитие. Грубо говоря, молодые музыканты, вернее, которые играть не умеют, мне не очень интересны.

А отцы-основатели довольны молодыми участниками группы?

Ильич: Я вполне уверен в людях, с которыми играю в одной группе. Я просто знаю, на что способны Леха и Марк, а способны они на многое, а все остальное зависит только от нашей коммуникабельности.
Маклай: Для меня, помимо всех технических моментов, первостепенное значение имеет все-таки взаимопонимание, о чем мы уже говорили.

Вернемся к вашему альбому, как продвигается его запись?

Леша/Барт: Ну, сейчас запись находится на стадии сведения барабанов, мы записали все барабанные треки, сидим с Марком на студии и сводим. Помимо сведения, я сажусь писать гитару, прикинуть как она звучит, как звучат аранжировки. А так в варианте демо, но по звучанию, приближенное к альбомному, у нас записан трек «Цепи», он уже выложен в Интернете, и его можно скачать и послушать.
Маклай: Я не буду вдаваться в такие технические подробности, просто скажу, что работа по записи альбома в полном разгаре.

Я знаю, что на песню Метастаз был сделан ambientный ремикс (Dr.Bio). Планируете ли вы еще сотрудничать с музыкантами, работающими в других музыкальных жанрах?

Марк: Да, конечно, планируем, и мы будем только рады любому сотрудничеству.
Ильич: Безусловно. Тем более, сейчас, когда это все у нас будет записано раздельно, я думаю, открывается огромный простор для творческой деятельности любых музыкантов, которые хотят с нами работать, и, в первую очередь, тех, которые уже с нами работали.
Маклай: От себя же я хочу добавить, что мы со всеми нашими друзьями готовы ввязаться в любую жопу. В связи с чем мне вспомнилась группа «Litmuz», о которой я не упомянул, когда был вопрос о русской альтернативе. Они играют такую настоящую олдскульную, в смысле истинную, альтернативу, и давно у нас с ними были мутки сделать джем-сейшен на одну из наших старых песен, поэтому лично я был бы только рад, если с этими нашими корешами мы бы что-нибудь сделали.

А сами вы что дома слушаете?

Марк: Все, от фламенко, джаза и до брутал-дэд.
Леша/Барт: Блэк, power, симфоблэк, дэд, грайнд и, обязательно, олдскульный рок и олдскульный металл.
Марк: А панк?
Леша/Барт: Ну, панка мне хватает на студии, который я пишу.
Все смеются.
Маклай: Честно сказать, в музыкальном плане я – полный профан, музыки слушаю мало, мне вот нравятся какие-нибудь олдскульные радиопередачи, вроде «Театр у микрофона», типа когда там какие-нибудь рассказы читают. Потому что музыка, по большому счету, меня грузит, ну, не вся, конечно (смеется). Чаще всего я слушаю два коллектива, это «Маклай» - первая группа и вторая – это «Дети Хурмы» (смеется). Иногда начинаю что-то слушать, слушаю, не получаю никакого встава, ни хрена, поэтому музыки слушаю мало.
Ильич: Я слушаю много скинхед-регги, 60-х годов.
Все смеются.

Чего вы ожидаете от выхода вашего альбома?

Леша/Барт: Я хочу домик во Франции.
Маклай: На побережье?
Леша/Барт: Да.
Все смеются.
Марк: Не, на самом деле выпустим альбом, и это даст шаг к каким-то перспективам. Я просто считаю, что музыка у нас довольно прогрессивная.

Шанс раскрутиться за рубежом есть, в общем.

Марк: Конечно. Альбом дает больше шансов, мутим кучу концертов, собираем публику и так далее.

В гастрольный тур собираетесь?

Марк: Конечно, собираемся. Мы в Ярославле были, нам этого мало.
Маклай (перебивает): Хотим теперь, блин, в Урюпинск!
Все смеются.
Марк: Проездом через…
Маклай: Мухосранск!
Все смеются.
Маклай: Хотя, если серьезно, в таких городах самая благодарная публика.
Ильич: Не надо обижать этих людей, там живут нормальные люди.
Леша/Барт: Да, которые все слышали, все знают и придут именно на тебя. Марк (перебивает): У нас как: одна команда отыграла, кто на нее пришел, те ушли, вторая вышла, ее фанаты все пришли, они отыграли, и они ушли. И никто не остается, если нету хедлайнера.
Маклай: Хотя бывают и исключения, если ты сделаешь концерт из серии Кобейн-пати, сыграешь там пару каверов «Nirvanы», и у тебя все в шоколаде будет.

Кстати, по поводу каверов, нет такого желания?

Марк: Panterа!
Все смеются.
Леша/Барт: На самом деле, у нас был опыт каверов. Мы исполняли инструментальный кавер на песню группы «Nirvana», «Bleed».
Ильич: В плане каверов мы хотим много чего сыграть, просто что-то мы сыграли, что-то нет. Просто нам не хотелось делать банальный кавер, только потому что это, например, концерт, посвященный той или иной группе.
Марк: Со своей аранжировкой.
Маклай: Да, в авторском прочтении.
Ильич: Да, в своем, авторском прочтении, чтобы человек, который написал эту песню, в гробу бы не перевернулся, услышав ее в нашем исполнении.
Маклай: В общем, мы не имеем ничего против каверов, если только это соответствует нашему настроению, нашим вибрациям, нашим предпочтениям. А вообще, возвращаясь к вопросу о том, чего мы ожидаем от альбома, то конечно, нам бы хотелось какого-то резонанса, какого-то адекватного восприятия. А с другой стороны, не хотелось бы впрягаться во все эти расклады, связанные с нашим так называемым альтернативным шоу-бизнесом. Просто хочется этим альбомом донести наше творчество в нормальном качестве, в адекватной форме, и надеемся, он найдет своих слушателей.

Думаю, альбом будет очень и очень удачным. Желаю вам побыстрей его записать и издать.

Маклай: Спасибо.

P.S. Официальный сайт группы Дети Хурмы. На нем можно найти информацию о группе и скачать песни.

Mio(c)
Фото: Dirty Mind